Брат начальника Моссада

https://mitzvatemet.com — каталог еврейских захоронений и мемориалов Беларусь, Украина и др.

Борис Слуцкий

7 мая исполнилось сто лет со дня рождения поэта Бориса Слуцкого.

«Перебирая наши даты, Я обращаюсь к тем ребятам, Что в сорок первом шли в солдаты И в гуманисты в сорок пятом».

Так писал поэт Давид Самойлов — Давид Самуилович Кауфман. Сейчас, в эти майские дни как не вспомнить о замечательных советских поэтах, которых принято объединять в плеяду «фронтового поколения». Тем более, что среди них так много евреев: Павел Коган, Михаил Кульчицкий, Евгений Винокуров, Константин Ваншенкин, тот же Давид Самойлов и даже — кто бы подумал! — Александр Межиров. Тем более, что мы живем в эпоху столетних юбилеев этих поэтов. И тем более, что 7 мая исполнилось сто лет самому, может быть, еврейскому из них — Борису Абрамовичу Слуцкому.

Он был самым размышляющим из поэтов своего поколения. Его стихи были… нет, не то, чтобы менее изящными по форме, чем у иных коллег… но они были сделаны из материала с более высоким сопротивлением — из раздумий над событиями, драмами и трагедиями ХХ века. Его стихи трудно декламировать, они для чтения глазами. На его стихи почти нет песен, разве что бардовские. Но его строки становились афоризмами. «Я умер простым, а поднялся великим», «Мы все ходили под богом, у бога под самым боком», «Давайте после драки помашем кулаками» — это Слуцкий. А дихотомия «физики — лирики», характеризующая советскую интеллектуальную жизнь 60-х годов прошлого века, тоже ведь подмечена лириком Слуцким.

Фронтовой опыт поэта был непростым. Окончив литинститут, он ушел на фронт рядовым стрелковой бригады, затем служил секретарём и военным следователем в дивизионной прокуратуре, потом инструктором политотдела армии, но будучи политработником, лично ходил в разведку, был тяжело ранен. И все же причастность к военной карательной системе заставляла быть свидетелем и даже участником моментов, ранящих сознание, возможно, сильнее, чем рукопашный бой, который «раз наяву и тысячу — во сне» видела Юлия Друнина, поэт одного со Слуцким поколения. Есть у Бориса Слуцкого статья «Евреи на фронте», и вот каким эпизодом она начинается:

«Начальство принимало доклады руководителей политотделов. Один из начподивов Пузанов, молодой и резвый человек с глупинкой доложил, что с целью укрепления дисциплины, дивизионный трибунал осудил на смерть двух дезертиров. Когда он зачитал их анкетные данные, у меня упало сердце: один из двух был бесспорным галицийским евреем.

Пузанов жаловался на армейский трибунал, отменивший приговор. Генерал взглянул на него государственным и презрительным взором:

— Ваш приговор отменен нами, Военным Советом. Читали ли вы последнее письмо осужденного? Он воюет с начала войны, дважды ранен и каждый день солдаты говорили ему — из всей вашей нации ты один здесь остался. Эх, вы, политики, — закончил генерал — нашли одного еврея на передовой, да и того хотите перед строем расстрелять. Что скажет дивизия?»

А среди стихов поэта есть, написанные, видимо, не совсем посторонним наблюдателем:

Расстреливали Ваньку-взводного за то, что рубежа он водного не удержал, не устерёг. Не выдержал. Не смог. Убёг.

Трудно теперь сказать, в какой мере был поэт-фронтовик причастен к жестокости или несправедливости, каких немало на войне. Но, видимо, поэт ходил под Б-гом с большой буквы, раз Праведный Судья отмерил ему срок праведной творческой жизни. В своих оставленных на бумаге и оставшихся в душевной глубине раздумьях поэт был справедлив и беспощаден к своему времени и к самому себе. Поэтому в стихах сумел оставаться интеллектуальным и моральным камертоном своего времени.

После войны Борис Слуцкий долго не печатался, лишь благодаря статье Ильи Эренбурга «О стихах Бориса Слуцкого» в 1956 году вышла книга стихов поэта «Память», и он был принят в Союз писателей. А Михаил Светлов еще в 1954 году на обсуждении стихов Слуцкого сказал: «По-моему, нам всем ясно, что пришел поэт лучше нас».

Борис Абрамович Слуцкий был одним из немногих, кто в его годы вслух говорил стихами и прозой о своём еврействе, о судьбе еврейского народа.

А нам, евреям, повезло. Не прячась под фальшивым флагом, на нас без маски лезло зло. Оно не притворялось благом. Или вот эти знаменитые строки: Евреи хлеба не сеют, Евреи в лавках торгуют, Евреи раньше лысеют, Евреи больше воруют… …Не торговавши ни разу, Не воровавши ни разу, Ношу в себе как заразу, Проклятую эту расу. Пуля меня миновала, Чтоб говорилось нелживо: “Евреев не убивало! Все воротились живы!”

На могиле Бориса Слуцкого, скончавшегося в 1986 году, установлен памятник — скульптурный портрет из красного гранита с уникальной крупнозернистой структурой на фоне стилизованного черного знамени. Автор — скульптор Владимир Лемпорт (1922–2001). Памятник окружён соседними надгробными крестами, но вглядитесь в начертания букв, слагающих фамилию поэта! Вы не узнаете стилистику рубленой гарнитуры еврейского шрифта?

А знаете ли вы, что двоюродный брат Бориса Слуцкого — Меир Амит (при рождении — Меир Хаймович Слуцкий), израильский военный и государственный деятель, начальник военной разведки и директор Моссад. Правда, интересно?

Оригинал взят у:

Алексей С. Железнов

Виктор Шапиро

CEO CHESED SHEL EMET MITZVATEMET.COM

Get the Medium app

A button that says 'Download on the App Store', and if clicked it will lead you to the iOS App store
A button that says 'Get it on, Google Play', and if clicked it will lead you to the Google Play store